Новое тысячелетие внезапно ворвалось в нашу размеренную жизнь и больно ударило по изможденной спермотоксикозом голове ворохом идей, направленных на сублимацию сексуальной энергии. Ввиду собственного распиздяйского характера и соображений экономического характера, в те былинные времена я носил длинные волосы (примерно такие), и поэтому решил, что музыка – это достойная замена ежедневной мастурбации.

Ну и решили мы с моим верным другом-товарищем-собутыльником Женей (привет!) замонстрячить нереально крутую панк-банду. Понятия крутости для нас на тот момент определялись творчеством групп Гражданская Оборона и Сектор Газа. Было еще что-то волшебное в звуках Сэкс-пис-толз и Нир-ва-на. Но, основными творчествоопределяющими векторами стали именно две первые группы.

Сказано-сделано. Есть два человека сочиняющих гениальные стихи – это же главное в русском роке, не? Фигня, что играть никто не умеет, да, собственно, и не на чем. Фигня, что стихи кажутся гениальными только авторам. Какое до этого дело подростку шестнадцати лет.

Некоторое время мы забавлялись написанием текстов. Однако все острее и острее становился вопрос необходимости некоего музыкального сопровождения нетленок.

Так получилось, что летом 2000 года я был в Москве и зачем-то привез оттуда здоровенную отечественную гитару. Вон она – стоит в углу. Достоинство у нее ровно одно – для нее есть чехол. А вообще гитара – говно. Мой товарищ поступил умнее и приобрел дешевый китайский Принц. Хоть у него через полгода и гриф отклеился, но звучал (да и звучит, приклеить гриф на место – не великая проблема) он куда круче моей гитары. Даже, блять, со струнами Martin. До сих пор жалею, что их купил.

О’кей, дальше следует краткосрочный алкогольный период квартирников в гостях у еще одного моего школьного друга Сирожы. Под гитару исполнялись хиты авторства Е.Летова и других неизвестных поэтов исполняемых проектом Коммунизм. Была и небольшая доля своего творчества. В частности, меня до сих пор распирает гордость за столь дивные строки:

Я просыпаюсь ночью/ Лопату беру/ Я ухмыляюсь молча/ И на кладбище иду/ Участок номер 2000/ Сегодня там гощу/ Я откопаю подругу и с ней поторчу.

Данный текст, кстати, имеет в основе мою дикую обиду на школьных товарищей. Я до сих пор многих из них считаю редкостными мудаками.

Пропершись от собственной крутости, мы решили сколотить полноценный группешник. А, да, название у нашего акустического дуэта уже было. Название немудреное – Шрам. Естественно появилась сразу куча остряков заменивших первую букву «ш» на «с». Ну и вот.

К тому времени у Жени откуда-то появилась жуткая гитара Принц, а у меня не менее жуткая басуха... Иоланна, штоле. У нее, походу, был сломан анкерный стержень. Гитара, бас и что еще? Верно, барабаны. Помогли знакомства Жени на так называемое неформальной тусовке Звезда. Если кому интересно во Владивостоке на тот момент было две «неформальных» тусовки. «Плаха» - метоллисты и «Звезда» - все остальное говно. На этой самой звезде обитал некто Альф. Чувак искренне считал, что умеет играть на барабанах. При этом из экипировки барабанщика у него были только кеды и... И все.

Первая репетиция привела нас в дикий восторг. Мы поняли – проекту быть. С высоты своего опыта я, конечно, понимаю, что это был полнейший нестрой и лажа. Да какая разница? Главное, чтоб детям было чем заняться.

Наступил тяжелейший репетиционный период. Прежний бас я менил на до сих пор нежно любимую Арию Про Два. Записали, кстати, получасовой альбом "Страшные истории провинциальной психбольницы" дома на компе. Барабаны, правда, сэмплированные, опять же полнейший нестрой и вопли мимо нот, но душевненько так. Трэк-лист включал такие незабвенные хиты, как: Некрофилия, Баллада о Земфире, Рэп – это кал, Коммунизм и многие другие.

Отыграв несколько реп в течение полугода (это серьезный срок, если, конечно, не бухать, а делом заниматься), мы решили сыграть концерт. Первый концерт проходил в клубе-помойке Живой Звук. Ребята, мы сыграли всего четыре песни, но как зажгли, как зажгли! Правда, девчонки мне так давать и не начали :(

Помаявшись еще полгодика, я решил пригласить нового гитариста. Да не просто гитариста, а вполне нихуя-себе звезду Димку Цветкова. Этот отчаянный чувак всем хорош. Но, сцуко, воттку жрет – не напасешься. Какой-то период мы играли вчетвером. Потом Женя нас покинул. Я уж не помню, почему. По-видимому, ему девчонки как раз начали давать.

Мы сменили название. Стали теперь Но$ками. Клевое такое поп-панк название, по-моему.

Жаркое лето 2003. Решили сыграть концерт. На этот раз в клубе Премьера. Репетировали-репетировали, налепили афиш по всем столбам. Короче, приготовились по полной. Вдруг, за день до концерта я узнаю, что Дима-наше все, сцука такая, заболел. Напился воттки в Золоторях и уснул на пляже под палящим солнцем. Короче, Димон – ни петь, ни рисовать.

Что делать? У всех паника. Я звоню вокалисту Нового Кавердрома и прошу выступить с нами. Он приезжает на репу. Мы за два часа как можем выучиваем короткую программу и добиваем ее парой акустических номеров.

День следующий. Саундчек. Барабанщик – никакой. То есть вообще никакой. Он на ногах не стоит. Я сдаю его специально обученному товарищу и отправляю их на ближайшую колонку. Мокрый и грязный Альф – жалок. Я пытаюсь выяснить, что с ним случилось. У него начинается истерика, он ругается матом на меня, на проходящих мимо людей на свою девушку, которой даже рядом нет. Потом засыпает на лестнице клуба.

Концерт позорный. На следующий день я уезжаю на острова, где напиваюсь до чертей и падаю со скалы. Перелом со смещением. Полгода я ни то что играть не мог – даже нос почесать было проблемой.

Группа закончилась. То есть я, конечно, пытался ее возродить несколько раз за последние два года. Но пока что все усилия – впустую.

На этом месте стоит отметить, что играть я как не умел, так не умею до сих пор.